Дочь своего отца

Дочь своего отца

Валерий Бурт

У Иосифа Сталина было трое детей: старший Яков – от первого брака, средний Василий, рожденный в союзе с Надеждой Аллилуевой. И самая, пожалуй, скандально известная из отпрысков вождя – дочь Светлана Аллилуева. Всю свою жизнь она писала об отце и его окружении. Свои впечатления и размышления она отразила в четырех мемуарных книгах. Кроме того, Светлана Иосифовна дала множество интервью. Ее свидетельства, по сути, –энциклопедия жизни Сталина и его эпохи.

Записки Аллилуевой простые, непритязательные, но очень привлекательные. Она приближает читателей к образу грозного вождя, делая его мягче, теплее. Возможно, это обман восприятия, ведь мы смотрим на человека, которого боялась вся страна, глазами его любящей дочери. Можно предположить и иное: в ее присутствии он действительно преображался. Не надо было никому ничего доказывать, кого-то подозревать и уличать. смеялся, затевал шумные игры. Это был уже не тиран, не угрюмый властитель России, а просто любящий отец…
«Его ласку, его любовь и нежность ко мне в детстве я никогда не забуду, писала Светлана Аллилуева в своей книге «Двадцать писем другу». Он мало с кем был так нежен, как со мной, должно быть, когда-то он очень любил маму».
Она называла себя Сетанкой слово «Светланка» девочка не выговаривала. Так называл ее и отец. И еще «Хозяйка». К тому времени жена Сталина Надежда Аллилуева ушла из жизни.
Из интервью Светланы Аллилуевой: «Я думаю, что смерть мамы унесла из его (Сталина –В.Б.) души последние остатки тепла. Он освободился от ее смягчающего присутствия, так мешавшего ему. Я думаю, что с той поры он окончательно укрепился в том скептически недоброжелательном взгляде на людей, который был свойственен его натуре».
Он не читал дочери нотации, не допекал придирками. Просил, чтобы она хорошо училась, не баловалась, побольше бывала на свежем воздухе. Светлана выполняла просьбы отца – она была спокойной, уравновешенной. Учителя были ею довольны, отмечали склонность дочери вождя к литературе.
К слову, ее брат Василий был совсем другим – хулиганистым, нерадивым. Однажды его классный руководитель Владимир Мартышин, потеряв терпение, пожаловался на Сталина-младшего Сталину-старшему. Тот ответил: «Василий избалованный юноша средних способностей, дикаренок (тип скифа!), не всегда правдив, любит шантажировать слабеньких «”руководителей”», нередко нахал, со слабой вернее неорганизованной волей. Его избаловали всякие «”кумы”» и “кумушки”, то и дело подчеркивающие, что он “сын Сталина”».
Все повторилось спустя много лет, когда на Василия Сталина посыпались чины и награды. Он сделал стремительную карьеру – не из-за выдающихся способностей, а благодаря подхалимам и лизоблюдам. В 21 год Сталин-младший получил звание полковника, а спустя четыре года его мундир украсили погоны генерал-майора ВВС…
Вернемся к письму Сталина-старшего учителю сына: «Я рад, что в Вашем лице нашелся хоть один уважающий себя преподаватель, который поступает с Василием, как со всеми, и требует от нахала подчинения общему режиму в школе… писал вождь. Мой совет: требовать построже от Василия и не бояться фальшивых шантажистских угроз капризника насчет “самоубийства”. Будете иметь в этом мою поддержку».
Светлана была проще, скромнее, не капризничала, ее гардероб был самым обычным. Когда она приходила к отцу в обновке, он настороженно спрашивал: «Заграничное?» Он боялся, что Светлана попадет под влияние тлетворного Запада. И успокаивался, когда она отвечала: «Нет, наше…» И если от Светланы пахло духами, Сталин морщился и ворчал: «Тоже, надушилась!..
Он не заметил, как она выросла. Была забавная девчонка, которую он носил на руках и вдруг – как в сказке – стала статной, красивой девушкой. Отец уже смотрел на нее внимательно, настороженно – не появились ли у нее поклонники. Дочь стала бояться его вопросов, тяжелого молчания, пронизывающего взгляда. Даже дымок сталинской трубки из коридора, казалось, мог таить угрозу.
Из романов Светланы можно составить целое собрание сочинений, и это было бы захватывающее чтиво для любителей «клубнички». Среди самых известных кавалеров юной дочери Сталина – 40-летний киносценарист и журналист Алексей Каплер, ее первая любовь. «Мне стало так тепло и спокойно с ним рядом! – вспоминала Светлана. – Я чувствовала какое-то необычайное доверие к этому толстому дружелюбному человеку, мне захотелось вдруг положить голову к нему на грудь и закрыть глаза… Нас тянуло друг к другу неудержимо…»
Отец был вне себя от ярости, покрыл дочь бранью и дал пощечину. Каплер же был по приказу Сталина арестован. Его не могли обвинить в ухаживании за дочерью вождя – такой статьи не было. Однако, нашли другую – Каплера отправили в лагерь, как английского шпиона.
Юрист Григорий Морозов стал первым мужем Светланы, Юрий Жданов, сын партийного идеолога Андрея Жданова – вторым. Были в ее причудливой, изломанной жизни и другие мужчины, но перечислять их нет смысла. Личная жизнь на то и личная, чтобы ее не трогали чужими руками…
Встречи отца с дочерью стали редкими. «Мне говорили: “Ну, что ты не поедешь к отцу? – вспоминала Аллилуева. – Позвони, спроси; скажет – нельзя – попозже позвони, когда-нибудь он найдет время”. Быть может, это справедливо. Быть может, я была слишком щепетильна. Но когда он отвечал мне злым, раздраженным голосом “«я занят” и бросал трубку телефона, то я после этого уже, целые месяцы, долго не могла собраться с духом и позвонить».
По словам Светланы, «в последние годы своей жизни он был невероятно холоден, закрыт ото всех и также от меня, погружен в какое-то мрачное молчание».
Всю свою жизнь Сталин был завален грудой дел, куда-то стремился, боролся с врагами – истинными и мнимыми. В его поблекших глазах застыли вопросы, на которые он мучительно искал и не находил ответа – всегда ли бывал прав, на тех ли людей сделал ставку, по той ли дороге вел страну…
Сталину, похоже, опостылела власть, которую он железной дланью держал мучительно долго. Он потерял интерес к государственным делам, нехотя подписывал указы и приказы, брезгливо морщился, слыша дифирамбы и славословия. Ему все больше хотелось покоя…
В октябре 1952 года Сталин выступил перед своими соратниками. Это было на XIX съезде партии. Вождь говорил всего пятнадцать минут, затем, как всегда, загрохотали аплодисменты.
Через несколько дней Сталин поднялся на трибуну партийного пленума. Речь вождя – последняя в его жизни ошеломила слушателей. Сначала он сообщил, что по некоторым причинам перестал доверять своим старым партийным товарищам – Молотову и Микояну. Так уже бывало с другими, но эти двое были рядом много лет, прошли все испытания. Это были лидеры страны, ветераны партии. И вдруг…
«Сталин, стоя на трибуне и глядя в зал, заговорил о своей старости и о том, что он не в состоянии исполнять все те обязанности, которые ему поручены, – писал Константин Симонов в книге «Глазами человека моего поколения». – Он может продолжать нести свои обязанности Председателя Совета Министров, может исполнять свои обязанности, ведя, как и прежде, заседания Политбюро, но он больше не в состоянии в качестве Генерального секретаря вести еще и заседания Секретариата ЦК. Поэтому от этой последней своей должности он просит его освободить, уважить его просьбу…»
Симонов и другие участники пленума услышали в той фразе хитрость и коварство. Они посчитали, что Сталин испытывал людей на верность, и согласных с тем, что он стар и немощен, упечет на Лубянку.
В зале поднялся ропот. Все закричали: «Нет, нет, оставайтесь! «Мы без вас пропадем!» и еще что-то в этом роде. И каждый кричавший старался, чтобы его голос звучал громче, настойчивее. На всякий случай…
Сталин нахмурился, постоял несколько секунд в раздумье. Разочарованно махнул рукой и пошел на свое место.
Многие историки тоже посчитали, что Сталин играл в свою любимую игру – интриг и козней. Но вдруг именно тогда, единственный раз в жизни он оказался искренним? Хотел уйти от этой властной суеты, гулять без охраны, возиться в саду, беззаботно играть с внуками, как когда-то играл со своей милой Сетанкой…
В последний раз Светлана увидела отца в декабре 1952-го, когда ему исполнилось 73 года. Он бросил курить и очень гордился этим, потому что не расставался с табаком больше полувека. Светлана вспоминала, что у него было высокое давление, но врачей рядом не оказалось – лечащий врач Сталина Владимир Виноградов был арестован по «делу врачей».
Поэтому отец-вождь лечился, вернее, пытался лечиться сам: принимал какие-то пилюли, капал в стакан с водой несколько капель йода – откуда он брал сам эти фельдшерские рецепты, неведомо…
В своей книге «Двадцать писем к другу» Аллилуева приводит факт, который мог стать роковым: «…через два месяца, за сутки до удара, он был в бане, построенной у него на даче в отдельном домике и парился там, по своей старой сибирской привычке…»
В той же книге она описывает страшные дни начала марта 1953 года – как ей сообщили о несчастье, случившимся с отцом, о тяжелых мыслях, которые на нее навалились: «Мне рассказали, что, по-видимому, удар случился ночью, его нашли часа в три ночи лежащим вот в этой комнате, вот здесь, на ковре, возле дивана, и решили перенести в другую комнату на диван, где он обычно спал. Там он сейчас, там врачи, – ты можешь идти туда. Я слушала, как в тумане, окаменев. Все подробности уже не имели значения. Я чувствовала только одно – что он умрет…»
Дочь стала свидетельницей последних мгновений жизни отца – он вдруг открыл глаза и поднял руку, то ли указывая куда-то вверх, то ли грозя тем, кто стоял у смертного одра. Через несколько секунд Сталин был уже недвижим…
После смерти вождя по Москве заклубились слухи, что его отравили или все случилось как-то иначе, но в любом случае здесь «не чисто». Об этом стал кричать на каждом углу сын вождя Василий Сталин. Его увещевали, требовали уняться. Но генерал продолжал бушевать и – надолго поплатился свободой.
Через несколько лет Сталина-младшего выпустили из тюрьмы, вернули генеральское звание, квартиру, пенсию, льготы. Но он опять сорвался, и его отправили в ссылку в Казань. Там и скончался – опять же болтали, что Василия Иосифовича, как и Иосифа Виссарионовича, отравили…
В книге «Двадцать писем к другу» Аллилуева не писала о причинах смерти отца. Возможно, не сомневалась в том, что никакого криминала в этом не было. Или ей было просто не до этого – слишком велико было горе, ее терзали переживания, одолевали воспоминания.
Однако в «Книге для внучек», посвященной возвращению на родину в 1984 году после долгих и не очень удачных зарубежных скитаний, Аллилуева писала, что отцу элементарно дали умереть – чуть ли не сутки (!) Сталин лежал на полу после инсульта без всякой помощи.
В общем, медики приехали, когда лечить Сталина было уже поздно. Но они суетились для вида, пытаясь спасти жизнь, которую уже нельзя было спасти.
«Когда 5 марта во второй половине дня отец скончался, и тело было затем увезено на вскрытие, началась по приказанию Берия эвакуация всей дачи в Кунцево, – писала Аллилуева. – Весь персонал и охрана, требовавшая немедленного вызова врача, была уволена. Всем было велено молчать. Дачу закрыли и двери опечатали».
Она утверждала, что и брату «помогли умереть» в его казанской ссылке, приставив к нему информантку из КГБ под видом медицинской сестры». Василий Сталин скончался при загадочных обстоятельствах. Не было медицинского заключения, вскрытие не производилось. «Мы так и не знаем в семье отчего он умер? – горестно заключала Аллилуева. Какие-то слухи, неправдоподобные истории… Василий, конечно, знал куда больше, чем я, об обстоятельствах смерти отца, так как с ним говорили все обслуживающие Кунцевскую дачу в те же дни марта 1953 года».
Вернувшись на родину, Аллилуева не обрела покоя – она вспоминала отца, его облик, разговоры. Все, что раньше было родным, стало холодным, чужим, хотя власти встретили ее доброжелательно, вернули советское гражданство, сулили различные блага, предлагали роскошную квартиру, где прежде жил член Политбюро Арвид Пельше.
Однако здесь не было близких людей, тех, кому можно было излить душу. Дети, которых она оставила, эмигрировав из страны в 1967 году, не хотели с ней общаться. Их поведение овевало ее душу холодом, который никто не мог растопить…
Аллилуева побыла в Грузии, где встречалась с каталикосом. Он беседовал с ней о жизни, смерти и судьбе ее отца. Разговор зашел и о последних минутах жизни Сталина.
Каталикос был уверен, что почти всякий вероотступник в момент кончины возвращается мыслью и чувствами – последним движением своим – к Богу: «Смотрите, что случилось с ним, когда он оставил Бога и церковь, растившую его почти пятнадцать лет для служения!» Однако годы образования под влиянием церкви не проходят даром. Глубоко в душе живет тоска по Богу. И я глубоко верю, что последними проблесками сознания он звал Бога…»
Светлана Аллилуева прожила на родине меньше двух лет и уехала – теперь уже навсегда. Покоя на земле она так и не нашла – терзалась до последних дней. И часто перед ее глазами возникал образ отца.
«Столетие»

Источник