Достоевский о капитализме вообще и российском в особенности. Часть 1

Достоевский о капитализме вообще и российском в особенности. Часть 1

Россия Достоевского. Луна
Почти на четверть скрыта колокольней.
Торгуют кабаки, летят пролетки,
Пятиэтажные растут громады
В Гороховой, у Знаменья, под Смольным.
Везде танцклассы, вывески менял,
А рядом: “Henriette”, “Basile”, “Andre”
И пышные гроба: “Шумилов-старший”.
[…]
Все разночинно, наспех, как-нибудь…
Отцы и деды непонятны. Земли
Заложены. И в Бадене – рулетка…
Анна Ахматова. Предыстория (1945).
От метафизики до «капиталистического реализма» и натурализма
Основные романы Фёдора Михайловича Достоевского («Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы») принято называть «Пятикнижием Достоевского». Все они посвящены «вечным», метафизическим вопросам, которые герои задают друг другу и себе: есть ли Бог? Бессмертна ли душа? Откуда берется зло? Чего в мире больше: добра или зла? Коли Бог есть, откуда в мире несправедливость? Можно ли совершать преступления во благо человечества? Что такое идеальный человек? Спасёт ли красота мир?
Над этими вечными вопросами вселенского масштаба надстраиваются вопросы, касающиеся понимания природы русского человека (антропологические, психологические вопросы): чем русский человек отличается от немца, поляка или иного иностранца? Каким образом в русском человеке могут уживаться святость и духовно-нравственные падения? Может ли русский человек быть атеистом? Почему верхушка общества и интеллигенция не понимают народа, а народ не понимает тех, кто над ним? Почему элита и интеллигенция так тяготеют к Западу? В чём причина возникновения в середине XIX века неожиданной пропасти между поколениями?
Из перечисленных вопросов рождаются новые, касающиеся судьбы и миссии России (их условно можно назвать политическими вопросами): откуда на Руси стали появляться нигилисты и революционеры? Каковы цели и методы их деятельности? Есть ли в России реальные силы, способные противостоять разрушителям? Насколько крепки в России устои монархии? Должна ли Россия помогать братьям-славянам и не является ли идея панславизма ложной? Может ли Россия стать примером для всех народов и спасти мир? Не грозит ли России полное уничтожение, растворение в мировой истории?
Наконец, имеется четвёртый пласт вопросов, который касается социально-экономических проблем. Тех проблем, с которыми писатель сталкивался в России со второй половины 1850-х годов вплоть до своей кончины в феврале 1881 года. После смерти Николая I и восшествия в 1855 году на престол Александра II Россия вошла в фазу так называемых реформ, которые на глазах стали менять привычную жизнь русского человека. Увы, и во времена Александра II, и сегодня ломку традиционных устоев русского общества ошибочно называли «реформами». На самом деле это была революция, подобная тем, какие происходили ранее в Англии (XVII век), Франции (конец XVIII века), других европейских государствах. Революция буржуазная, развернувшая Россию на путь капитализма.
Период активной творческой деятельности писателя точно совпал со временем реформ. Примечательно, что они закончились через месяц после смерти писателя, когда был убит Александр II и на престол взошёл Александр III, заморозивший все реформы. Возникает ощущение, что Бог послал писателя во имя миссии – составить хронику трагических событий 1855-1881 годов.
Большинство исследователей творчества Достоевского (исследователей многие десятки, если не сотни) акцентируют внимание преимущественно на тех аспектах произведений писателя, которые относятся к первым трём вышеназванным блокам вопросов (метафизическим, антропологическим, политическим). Я же постараюсь показать, что вопросы социально-экономические в творчестве Достоевского занимали как минимум не меньшее место. Собственно, они и были отправной точкой для размышлений его героев о «более высоких материях».
Романы и другие произведения Достоевского представляют собой неповторимое сочетание высокой метафизики («вечных вопросов») и написанных с натуры картин социально-экономической действительности. Такие картины можно назвать капиталистическим реализмом (по аналогии с социалистическим реализмом) или даже капиталистическим натурализмом.
Антикапиталистический пафос Достоевского
Достоевский, обладая особым зрением, одним из первых увидел в «реформах» роковой для России перелом.
Многие продолжали выражать радость по поводу «освобождения» крестьян (Манифест от 19 февраля 1861 года об отмене крепостного права), а Достоевский уже понял, что начинается ещё более жестокое закабаление – капиталистическое: «Протекло время с освобождения крестьян – и что же: безобразие волостных управлений и нравов, водка безбрежная, начинающийся пауперизм и кулачество, то есть европейское пролетарство и буржуазия, и проч. и проч.» (Достоевский Ф. М. – Григорьеву Л.В.)
Писатель постоянно подчёркивал, что капитализм космополитичен, он начал и продолжит размывать национально-культурные устои России: «Промышленность и капитал действуют развратительно, отторгнувшись от земли, стало быть от родины и от своих» (Достоевский Ф.М. Записи литературно-критического и публицистического характера из записных тетрадей 1872-1875 гг.)
Чуткий писатель одним из первых понял, какой трагедией в конце концов может закончиться этот социально-экономический и культурно-исторический перелом. Так оно и получилось: первый акт трагедии разыгрался в 1905-07 гг., второй и третий – в феврале и октябре 1917 года. О грядущих катаклизмах говорили и писали также Константин Леонтьев, Константин Победоносцев, Лев Тихомиров, праведный Иоанн Кронштадский и другие, но первым в набат ударил Фёдор Михайлович Достоевский. Не будет преувеличением утверждение, что всё творчество Достоевского так или иначе носило антикапиталистическую направленность. Это не отменяет, а дополняет те характеристики, которыми исследователи обычно награждают писателя: «почвенник», «консерватор», «традиционалист», «охранитель», «православный», «монархист» и т. п.
Советский литературовед В. Ермилов в своей книге о Достоевском справедливо заметил, что писатель был буквально «болен капитализмом, видя в нем только ужас». Развитие капитализма Фёдор Михайлович воспринимал «катастрофически, как распространение неизвестной эпидемической болезни или обвал, наводнение, бесовское наваждение, дьявольский кошмар»; «он ненавидит и презирает буржуа как смертельного личного врага» (В.В. Ермилов. Ф.М. Достоевский. – М., 1956, с. 19, 113, 225-26).
Достоевский, как мне представляется, не погружался в изучение фундаментальных академических трудов, где капитализм описывался «научно». Так, в 1872 году в России вышел перевод первого тома «Капитала» Карла Маркса на русский язык (в переводе Николая Даниельсона), но, по моим сведениям, Фёдор Михайлович не был знаком с этой книгой. Может быть, единственным исключением являлись труды социалиста-утописта Шарля Фурье, которые Достоевский изучал ещё в молодые годы, примкнув к петрашевцам.
Как бы там ни было, писатель достаточно точно уловил основные свойства зарождавшегося в России капитализма (наёмное рабство, погоня за прибылью как высшая цель жизни, сосредоточение средств производства в руках узкой группы лиц, расцвет ростовщичества, биржевые спекуляции, социальная поляризация общества, а главное – диктаторская власть денег над жизнью всех и каждого). И это он отражал во всех своих произведениях.
Исследователи творчества Достоевского почти не обращают внимания на антикапиталистическую направленность творчества писателя по той простой причине, что тот не использует слов «капитализм», «капиталист», «капиталистический». Тогда эти слова были редкостью в России. В Европе они только-только стали вводиться в оборот. Первое использование термина «капитализм» в его современном смысле связывают с французским социалистом Луи Бланом и датируют 1850 годом. В 1851 году другой французский социалист Пьер-Жозеф Прудон использовал словосочетание «крепость капитализма»; в 1867 году французский словарь, ссылаясь на Прудона, привёл это слово как неологизм, обозначающий «власть капитала или капиталистов». В английском языке, если верить Оксфордскому словарю, слово «капитализм» впервые появилось в 1854 году у Уильяма Теккерея в романе «Новички» (The Newcomes). В немецком языке слово «капитализм» появилось в 1869 году: в книге по вопросам кредита известного экономиста Карла Родбертуса присутствует фраза: «капитализм стал социальной системой». Как это ни удивительно, но даже автор «Капитала» Карл Маркс (1818-1883), который писал свои труды примерно в то же время, что и Достоевский, не использовал слова «капитализм». Введение термина в оборот в легальной печати России началось с опубликованной в №№ 1-2 «Русского богатства» в 1880 году статьи народовольца Н.С. Русанова «Проявления капитализма в России», в ответ на которую в девятом номере «Отечественных записок» в 1880 году была опубликована статья В.П. Воронцова «Развитие капитализма в России». После этого понятие «капитализм» в среде народников, социалистов и марксистов приобрело широкое употребление и стало предметом политических дебатов. Однако это было уже после смерти Фёдора Михайловича.
У писателя было много других слов, с помощью которых он очень глубоко и выразительно описывал суть произошедшего в России переворота. В первую очередь с помощью слов «буржуа», «буржуазия», «буржуазный». Во времена Достоевского эквивалентом термина «капитализм» были словосочетания «буржуазный строй», «буржуазное общество», «буржуазная идея». Ими тогда начинали пользоваться зародившиеся в 1860-е годы в России народники и социалисты. Ими пользовался и Маркс (см: «Манифест коммунистической партии», 1848 год).
Достоевский неоднократно разъясняет, что он имеет в виду под буржуазным строем и идеей буржуазии: «…это матерьялизм, слепая, плотоядная жажда личного матерьяльного обеспечения, жажда личного накопления денег всеми средствами – вот всё, что признано за высшую цель, за разумное, за свободу…» («Дневник писателя», 1877).
(Окончание следует)
Фото: culture.ru

ФСК

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *